В 1721 году Г.И.Черепанов сообщил в Берг-коллегию, ведавшую развитием российской промышленности, о своей находке, а Берг-коллегия доложила самому царю. Петр I, в свое время — еще в конце XVII столетия — ведавший о выходах нефти где-то на Ухте, видать, весьма заинтересовался сей вестью. Государь вообще к нефти относился с огромным любопытством, словно предчувствуя, что сей минерал будет со временем в огромном почтении. И во время Персидского похода после взятия Баку в 1723 году Петр велел составить описание всех тамошних нефтяных колодцев. Докладывали ему и о находках нефти на Северном Кавказе и в Сибири. Между прочим, указывал Петр I и на необходимость поисков угля, месторождения которого и впрямь нашли тогда на Дону, в Подмосковье и Сибири (нынешний Кузбасс). Правда, до Печорского угля руки у рудознатцев пока дошли, хотя о горючем черном «камне нефть», встречающемся в здешних местах, слухи доходили уже до Европы.

В общем, решено было «учинить пробу» найденному «нефтяному ключу». Для этого Берг-коллегия повелела ехать на Ухту — кому бы вы думали — архангельскому аптекарю! Для нас это весьма странно: казалось бы, что общего между нефтью и аптекарем? Но не будем забывать, что никаких автомобилей, пароходов, самолетов и прочих дивных устройств, для которых требовалось бы горючее, тогда не существовало и в помине. Единственным видом транспорта, для которого могла пригодиться нефть, была обычная телега, оси которой иногда смазывали этой самой нефтью. Планировали использовать нефть для освещения и иллюминации, но, кроме того, надеялись применять ее как лекарство в составе различных мазей. А тут без аптекаря никак. Да и то сказать: в те годы аптекарь был не просто знатоком разных лекарств, но и, можно сказать, специалистом-химиком.

Словом, велели аптекарю немедленно отправляться на Ухту, взять пробу нефти и отписать в Берг-коллегию, «будет ли из оного прибыль». Черепанову указали отправляться с аптекарем и показать «нефтяной ключ», а за хлопоты и ради стимулирования дальнейшей работы выдали ему премию — «денег шесть рублёв». Увы, мы не знаем, чем точно завершилось путешествие аптекаря — доклад его о «нефтяных ключах» Ухты, должно быть, затерялся в бумажном водовороте канцелярских дел. Но дело, похоже, показалось аптекарю прибыльным, поскольку Г.И. Черепанов в последующие годы на Ухте потрудился и, начерпав нефти, отправил ее в1724 году в Берг-коллегию, присовокупив при сем, что хотя жилья никакого поблизости нет, все же промысел можно бы устроить. Императору идея, видимо, приглянулась, поскольку в том же году он распорядился направить Григория Черепанова в сопровождении офицера на Ухту для организации работы, дав им денег и подводы для перевозки оборудования. Предполагалось, что на Ухте Черепанов обустроит промысел, и будет добывать нефть; 10 ведер ему велено было отправить в Москву, а остальное пока хранить на месте, до новых указаний. Однако дело не заладилось — император вскоре скончался, а, кроме него, видать, энтузиастов нефтяного дела не оказалось, так что про Ухту в Берг-коллегии позабыли — как, впрочем, и про прочие нефтенахождения.

Из-за нефти в тюрьму

Прошло два десятилетия, и на берегах Ухты вновь закипела работа. В 1745 году здесь наконец появился первый небольшой нефтяной промысел. Его организовал Федор Савельевич Прядунов, русский купец и рудоискатель, родившийся в 1698 году в городе Каргополе (на территории современной Архангельской области). Он к тому времени уже лет 20 занимался поисками месторождений полезных ископаемых на Севере, и не без успеха: на расположенном в Белом море о. Медвежий в 1732 году удалось «сыскать» серебряное месторождение и добыть там самородки.

Прослышав про ухтинскую нефть, Ф.С. Прядунов добрался до этого отдаленного безлюдного района, «сыскал» нефтяной ключ невдалеке от современного города Ухты.

18 ноября 1745 года Берг-коллегия одобрила начинания Ф.С. Прядунова и разрешила ему основать на р. Ухте первый в России нефтяной «завод». Дело это было для России новое, и для него потребовались незаурядная сметка и предприимчивость. В первый год Ф.С. Прядунов при помощи младшего сына Степана и трех-четырех наемных работников-ижемцев организовал на Ухте промысел: над нефтяным ключом, бившим со дна реки, построили возвышавшийся над водой четырехугольный сруб. Из сруба счерпывали нефть ковшом. Это сооружение в документах именовалось «заводом» (от слова «заводить», «начинать дело»). Настоящий завод для перегонки ухтинской нефти Ф.С. Прядунов намеревался построить близ Архангельска.

В 1746-м на промысле добыли первую нефть. Собрав за два сезона, на которые предпринимателю было дано освобождение от налогов, 40 пудов «горного масла», Ф.С. Прядунов в марте 1748 года привез нефть в Москву. Как гласили документы, «означенного минерала до сего в России в изыскании не было, и оной в заведении состоит первой». В лаборатории Берг-коллегии Ф.С. Прядунов, используя аппаратуру, предназначенную для перегонки древесной смолы, «передвоил» (перегнал) нефть, получив нечто похожее на керосин.

Казалось, Прядунов сделал огромной важности дело, и перед ним открываются широкие перспективы, однако… Вскоре выяснилось, что владелец нефтепромысла не очень хорошо представлял, что, собственно, делать с принадлежащим ему природным богатством. Он решил было применять нефть и нефтепродукты, дабы лечить «всякие болезни разного чина людей», но эта попытка оказалась неудачной. Вместо улучшения состояния больных «лечение» в ряде случаев имело прямо противоположные последствия, так что незадачливый врачеватель навлек на себя гонения Медицинской коллегии. К тому же в связи с истечением срока льгот по налогообложению от Прядунова потребовали внесения в казну соответствующей суммы, которой у него не было. В результате Ф.С. Прядунов оказался под арестом. К счастью, Берг-коллегия вызволила его.

В 1749-м Степан Прядунов, руководивший нефтепромыслом во время отсутствия отца, привез в Москву еще шесть с небольшим пудов нефти. В том же году Ф.С. Прядунов сообщил в Берг-коллегию, что отправленные им в Гамбург для исследования образцы сырой и «двоеной» ухтинской нефти высоко оценили «доктор» Д.М. Миллер и «физикус» М.Д. Лосау. Берг-коллегия одобрила начинания Ф.С. Прядунова и повелела ему поставлять нефть в Главную московскую аптеку для аптекарских нужд. Ухтинская нефть использовалась также для освещения и иллюминации, а также в военных целях. Правительство приняло специальный указ об использовании ухтинской нефти на заводах в Туле, Московской губернии и др.

Но Ф.С. Прядунову это не принесло ожидаемой прибыли. В дело вмешалась стихия - оставленный без хозяйской руки нефтепромысел оказался разрушен во время весеннего ледохода и половодья. Его, правда, восстановили под руководством вернувшегося на Ухту Степана Прядунова (отец по-прежнему находился в Москве, пытаясь наладить сбыт продукции и урегулировать проблемы с налогами), и в 1751 году С.Ф. Прядунов собрал 22 пуда нефти, которые также доставил в Москву. Но организовать должным образом продажу нефти не удалось, построить нефтеперегонный завод в Архангельске из-за недостатка средств не сумели. «Самый радетельный из руководителей» Ф.С. Прядунов разорился. За неуплату налогов (35 рублей 23 копейки) его в 1752-м посадили в долговую тюрьму, где он и скончался в марте 1753 года.

Ненужные ключи

После смерти Прядунова нефтепромысел стал предметом долгой судебной тяжбы. В 1756-м вдова Ф.С. Прядунова продала «завод» за бесценок вологодскому купцу А.И. Нагавикову. Тот в 1757-м собрал на Ухте более 36 пудов нефти, в следующем году — 53 с половиной пуда нефти, но и у него дело не заладилось, так что в 1760-м новым владельцем нефтепромысла стал коми крестьянин Иван Мингалев.

В 1765 году очередным хозяином завода сделался яренский купец М.С. Баженов. Под его руководством нефть на Ухте добывалась в 1766 (более 26 с половиной пудов) и 1767 (41 пуд) годах. М.С. Баженов попытался найти и другие нефтяные ключи, причем небезуспешно. Во всяком случае, в 1767-м посланные на Ухтинский нефтяной завод уездными властями люди видели другой его же, Баженова, нефтепромысел на другой речке. М.С. Баженов намеревался перегонять нефть не в Москве, а поближе к промыслу — на нижней Выми, где располагалась его «поварня для пропуску нефти». Возможности «поварни» Баженова не удовлетворяли, и он просил у властей разрешения строить фабрику. Но фабрика эта сгорела и, видимо, не была восстановлена. Добывавшаяся нефть отправлялась в Москву и Санкт-Петербург и использовалась главным образом для освещения и иллюминации. Спрос на нефть был невелик, а перевозка его с Ухты в центр России — дорогостояща. Вследствие невыгодности добычи нефти промысел в конце 1760-х годов прекратил работу.

Академик И.И. Лепехин, побывавший на Ухте в начале 1770-х годов, так написал о первом в России нефтяном «заводе»: «От сего строения теперь никаких почти остатков нет, одна только нефть, плавающая в воде наподобие смолы, оставила память оного». Позднее, в 1801 году президент Берг-коллегии А.В. Алябьев заявил, что разрабатывать ухтинское месторождение нецелесообразно, так как потребности в нефти очень малы. Найденные «нефтяные ключи» оказались до поры до времени ненужными — кладовые Ухты по-прежнему оставались за семью замками.

«Блестящее будущее?»

Во второй половине XIX - начале XX века природные богатства Коми края привлекали всё большее внимание российских, иностранных и местных промышленников. Сибирский промышленник Михаил Константинович Сидоров (1823 — 1887), много труда вложивший в экономическое развитие Коми края, добивался в правительстве разрешения на разработку печорского угля, но получил отказ и решил продолжить попытки Ф.С. Прядунова и его последователей по налаживанию нефтедобычи на Ухте. Дело продвигалось с трудом: чиновники то разрешали М.К. Сидорову бурить нефть, то запрещали, выделяя то один, то другой участок. «В Министерстве финансов не издано еще законов для разработки нефти», — гласил один из полученных Сидоровым ответов. Михаил Константинович сокрушался: «Иностранцы не дремлют и стараются отнять у нас все самые выгодные отрасли промышленности… Если администраторы будут парализовать действия русских промышленников, то вся отечественная промышленность будет в руках иностранцев. Что же тогда будет с нашим отечеством?»

В конце концов, настойчивый промышленник добился своего: нанятые им шведские инженеры в 1868 году пробурили первую в Ухтинском районе скважину (на правом берегу Ухты, напротив устья речки Нефть-Йоль). Было обнаружено восемь нефтеносных и два газоносных слоя, добыто около тысячи пудов нефти. Этой нефтью М.К.Сидоров хотел заправлять свои пароходы, плававшие по Печоре и морю. Образцы нефти он послал для исследований ученому Д.И. Менделееву. Побывавшие на сидоровских нефтепромыслах участники австро-венгерской полярной научной экспедиции объявили, что «их ждет блестящее будущее». Не тут-то было… Нефтепромышленникам юга не нужны были конкуренты, и они приложили все силы, чтобы не дать Сидорову развернуться. Власти отказали в финансовой поддержке развития нефтеразработки на Ухте, и М.К. Сидоров вынужден был закрыть промысел, твердо сказав напоследок: «Я уверен, что нефтяные месторождения на Севере будут иметь в будущем обширное значение по своему географическому положению».

«Столбопромышленники»

В 1889 — 1891 годах экспедиция под руководством академика Ф.Н. Чернышева изучала месторождения каменного угля, серы, золота и других полезных ископаемых в бассейне Печоры. Большое внимание уделено было ухтинской нефти. На Ухте заложили несколько опытных нефтяных скважин. Ухтинский район был объявлен заведомо нефтеносным; обсуждались уже и возможности вывозки нефти по рекам (предполагалось для этого даже соединить Печору с Камой и через нее с Волгой) и по дороге, которую следовало специально проложить. На Ухту потянулись изыскатели: купец А.М. Галин, капитан Ю.А. Воронов, Б.Л. фон Врангель и другие, особо, правда, не преуспевшие. Впрочем, изыскателями-то назвать всех, кто подал заявки на нефтяные участки, язык не поворачивается. Среди аристократов и оперных певцов, актрис и статских советников, чиновников и прочего люда, надеявшегося разбогатеть, преобладали, как их тогда называли, «столбопромышленники» — то есть те, кто ставил на своем участке заявочный столб и на сем «промышленную деятельность» считал законченной (зато, мол, когда кто-нибудь другой нефть найдет, каждый участок будет дорогущим, тут-то мы их и продадим).

«Фанатик Ухты»

К счастью, находились и энтузиасты своего дела. Особенно много труда вложил в разведку нефти в этом районе в начале XX в. инженер Александр Георгиевич Гансберг, уроженец Риги, инженер-механик, 15 лет проработавший на нефтепромыслах в Баку. В конце XIX века, когда усилился интерес к нефтяным месторождениям Ухты, А.Г. Гансберг тоже решил попытать счастья на Севере. В 1896 году он побывал на Ухте, ознакомился с местами выхода нефти и путями сообщения, а летом 1899-го приехал сюда для создания нефтепромыслов, но только в 1905-м получил участки для добычи нефти. До 1905 года монопольным правом на разработку ухтинской нефти владел граф Канкрин, каких-либо существенных успехов в сем деле не добившийся. Впрочем, оно и не удивительно: за вывеской «Граф Канкрин и компания» прятался бакинский «нефтяной король» Нобель, который согласен был пять лет платить арендную плату за ухтинские участки и ничего там не делать, дабы не сбивать цену на свою бакинскую нефть. Бакинские нефтепромышленники стремились затормозить выделение государственных средств на проведение геологоразведочных работ в Ухтинском районе. Частным же лицам трудно было своими силами осуществить подобные мероприятия.

А.Г. Гансберг оказался одним из тех, которые на свой страх и риск решили искать нефть. Он основал Варваринский промысел, построил буровую вышку, бурил скважины. В 1909 г. по его инициативе образовалось «Северное нефтепромышленное товарищество А.Г. Гансберг, А.П. Корнилов и К°», которое вело буровые работы. Больших запасов нефти им найти не удалось, и пять лет спустя товарищество распалось из-за слишком высоких затрат, требовавшихся для освоения ухтинского месторождения (государство субсидировать работы отказалось). А.Г. Гансберг остался на Ухте, пытаясь в одиночку наладить дело. Знакомые называли его «фанатиком Ухты». Некоторую финансовую помощь оказывало яренское земство: оно, в частности, выдало ссуду для пуска керосинового завода, дабы «доказать доставкой на русский и заграничный рынки, что продукты ухтинской нефти, а также дебеты скважин представляют собой объект для самого обширного нефтепромышленного дела на Ухте». Здесь Гансберг находился до 1919 г., а затем вынужден был уехать.

Заколдованная Ухта

Правительство тоже в конце концов решило внести свой вклад в поиски ухтинской нефти. В 1906 г. тут побывала экспедиция, руководитель которой В.Я. Белобородов с большим энтузиазмом отнесся к возможностям разработки нефтяного месторождения и даже предложил построить нефтепровод от Ухты до д. Весляна (на Выми), проложить железную дорогу, соединившую бы Вычегодский край с Печорским и район Усы с Зауральем. В 1911-1913 гг. геологоразведчики под руководством инженера В.И. Стукачева пробурили четыре скважины и пришли к выводу, что пока нет оснований рассчитывать на возникновение на Ухте нефтяной промышленности - слишком малоэффективны были изыскания. Но поиски нефти были продолжены Русским товариществом «Нефть», которое в 1911 г. приобрело на Ухте участки. В 1914 г. на месте нынешнего города Ухты возник небольшой нефтяной промысел. В 1914-1917 гг. товарищество пробурило несколько неглубоких скважин и, будучи, возможно, не слишком заинтересованным в нахождении ухтинской нефти, заключило, что теперь с «несомненностью определилось отсутствие промышленного значения Ухтинского района».

Вот что с горечью писал в 1910 году побывавший на Ухте А. Панкратов: «Ухта — «золотое дно», огромное национальное богатство, миллионы, зарытые в земле». «В далекой Пенсильвании прислушиваются к каждому слуху об Ухте. Сколько раз писали об Ухте в газетах! Но где эта Ухта — немногие знают. И мне думается, что в Англии и Пенсильвании знают о ней больше, чем у нас… Об островах Полинезии мы знаем из учебников географии. Ухта не упоминается ни в одной географии…» «печальная, заброшенная стоит Ухта, как околдованная. Чудится, что никто к ней безнаказанно не подойдет, не подъедет. Старый злой волшебник Нобель знает заговорное слово. И стоят печальные лиственницы, протягивают с мольбой свои черные руки, зовут кого-то… Когда придет рыцарь и своей энергией и силой разрушит чары…»