В начале 1890-х гг. в село Пезмог на р. Вычегде приехала из Устюга семья священника Покровского. Поначалу она была невелика: сам Иван Степанович, его супруга Елизавета Павловна и их сын Николай. И. С. Покровский преподавал в церковно-приходской школе, Е. П. Покровская исполняла обязанности фельдшера. Дабы легче было общаться с местными жителями, они освоили коми язык и затем научили ему и детей, которых через несколько лет стало уже шестеро: еще два сына — Павел (появившийся на свет 24 июня 1895 г.) и Степан (родившийся 22 ноября 1898 г.), и три дочери — Екатерина, Елизавета и Александра.

На рубеже XIX-XX столетий семья Покровских переехала из Усть-Сысольского уезда в Яренский — в село Гам, где 1901 г. построили новое просторное здание для второклассной школы. Руководил школой Иван Степанович. У него было много дел, но находилось время и для того, чтобы позаботиться о своих дальних родственниках, волею судьбы (а может быть, и по инициативе Покровского) также оказавшихся в Коми крае — «мастере золотых, серебряных и чеканных работ» А. П. Сорокине и трех его сыновьях. Сорокины занимались реставрацией церковной утвари, росписью и ремонтом церквей, и И. С. Покровский порой помогал им получать заказы. В 1901 г. в Гаме работали (вероятно, по приглашению И. С. Покровского) два брата Сорокиных, и один из них, Питирим, благодаря поддержке Ивана Степановича смог поступить в местную школу. Много позже Питирим Сорокин, ставший всемирно известным ученым, с благодарностью вспоминал И. С. Покровского и его коллег по школе: «Сделав этот шаг, я вступил на путь получения образования, который со временем привел меня к карьере университетского профессора. Пять учителей в школе, возглавляемые маститым священником, были хорошими людьми и отличными педагогами… Общая атмосфера в школе стимулировала развитие интеллекта, рождала ощущение счастья и была философски идеалистической». Пожалуй, немного нашлось бы в Коми крае, да и не только в нем, других школ, достойных столь лестной оценки. Во время учебы в школе Питирим Сорокин сблизился с семьей Покровских, вероятно, довольно тесно общался с сыновьями Ивана Степановича и, покинув Гам в 1904 г., сохранил о них самые лучшие впечатления. 14 лет спустя им впору было смотреть друг на друга только в прицел винтовки…

И. С. Покровский скончался в 1904 (по другим данным, в 1903) г. Жить семье стало труднее. Елизавета Петровна работала библиотекаршей, подрабатывала швеей. Одна из дочерей, Екатерина, учительствовала. Павел и Степан учились в школе. В 1912 г. Е. П. Покровская, благодаря выделенной яренским земством стипендии, закончила акушерские курсы и в последующие годы работала в Тохте, Черве, Жешарте, в Усть-Вымской больнице; вместе с матерью кочевала по уезду и вся семья. Казалось, сыновья Ивана Степановича пошли по стопам отца. Павел и Степан с разницей в два года закончили Усть-Сысольское духовное училище, затем поступили Вологодскую духовную семинарию. Но в Вологде в их взглядах на будущее произошли радикальные изменения. Братья отказались от мысли посвятить свою дальнейшую жизнь служению церкви, отдав предпочтение точным наукам. Большую роль в этом сыграло чтение работ В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского и других «властителей дум» «прогрессивной российской молодежи», а также, вероятно, общение с находившимися в Вологде политссыльными (под влияние которых первым попал старший из братьев Покровских — Николай, также учившийся в Вологодской духовной семинарии и исключенный из нее за неподчинение внутреннему распорядку и богохульство; позднее он был писцом в одной из вологодских канцелярий, в яренской земской управе, в 1914 г. призван на фронт).

Покровские решили поступать в университет, дополнительно занимались во время учебы в Вологде физикой, математикой, химией. В 1915 г. Павел, имевший склонность к физико-математическим наукам, стал студентом университета в г. Юрьеве (сейчас — Тарту в Эстонии). Он, как и его брат Степан, испытывавший тягу к медицине, был умным и способным юношей, и перед ним, наверное, могли открыться неплохие жизненные перспективы — в конце концов, не обязательно иметь сан священнослужителя для того, чтобы преподавать в школе, а лечить людей, избавляя их от физических страданий, не менее важно, чем помогать им в утолении страданий душевных. Однако жизнь братьев Покровских, увы, сложилась иначе…

В Юрьевском университете Павел вскоре сблизился с Обществом русских студентов, а через него попал под влияние социал-демократов, довольно активно действовавших в студенческой среде — организовывавших кружки, распространявших нелегальную литературу и т. п.  Он начал с изучения и хранения марксистской литературы, участия в маевках (подпольная кличка Павла Покровского была «Коми»), быстро попал под подозрение полиции, зимой на его квартире проводились обыски. Летом 1916 г., приехав домой на каникулы, Павел Покровский приобщил к «азам марксизма» и своего меньшого брата.

В начале февраля 1917 г. П. И. Покровского арестовали в Юрьеве, но вскоре, после Февральской революции освободили. Постепенно он сблизился с большевиками и 13 апреля 1917 г. был принят на учет Северо-Балтийской организацией РСДРП(б). П. И. Покровский активно занимался агитацией среди рабочих и солдат Юрьева и Пскова; он ездил туда как депутат от Юрьевского Совета рабочих, солдатских и студенческих (позднее — батрацких) депутатов, образованного в феврале 1917 г. при активнейшем участии студентов. В 1917 г. на медицинский факультет Юрьевского университета поступил Степан Покровский. Брат быстро приобщил его к «революционной деятельности». Впрочем, вероятно, сколь-либо сложившихся политических убеждений, не говоря уже о «теоретическом багаже», ни Павел, ни Степан Покровские тогда не имели; в них была сильна лишь всегда присущая студенческой молодежи упоенность самой борьбой «за справедливость», «за свободу», желание участвовать в низвержении существовавшего строя. Понятно, что молодым революцонерам стало уже не до учебы в университете. По воспоминаниям А. В. Попова, учившегося в том же университете, Павел Покровский осенью 1917 г. «поставил на учебе крест» и редко появлялся на занятиях, хотя, впрочем, продолжал числиться студентом. Степан Покровский, для которого учеба в университете была в новинку, был более прилежен.

25 января 1918 г. Павел стал секретарем газеты Юрьевского Совета «Молот», Степан тоже сотрудничал в ней. Уже тогда в публикациях С.Покровского стало проявляться резко отрицательное отношение к интеллигенции, не желающей заниматься «революционной работой», не поддерживавшей социалистические идеи (наиболее четко Степан сформулировал это негативное отношение позднее, уже в Яренске, в статье «Недоносок капитализма», речь о которой впереди). После захвата немцами Юрьева братья, так и не закончив университет, уехали в Вологду, сотрудничали там в местной печати. Степан Покровский, в частности, активно писал статьи для различных газет, причем как большевистских, так и эсеровских.

В июне 1918 г. в Яренск приехал П. А. Сорокин, занимавшийся антибольшевистской агитацией. Судьба развела его и братьев Покровских по разные стороны баррикад. 13 июля председатель Северо-Двинского губисполкома И. М. Шумилов распорядился произвести «следствие по контрреволюционной деятельности П. А. Сорокина» и арестовать его в случае необходимости; по иронии судьбы, Шумилов находился в родстве с Сорокиным, ибо супругой председателя губисполкома была дочь И. С. Покровского Екатерина, приходившаяся, как вы помните, дальней родственницей Питириму Александровичу…