…И Африка нам не нужна

Местный почтальон Инна Касева сразила меня новостью:

— Мы теперь и в Африку, коли, захотим, звонить можем.

Но, помолчав, прибавила:

— И на кой нам ляд, эта Африка. В Сыктывкар позвонить или в райцентр нужнее. А мы коды не знаем.

Это она о новинке, появившейся в Канаве в августе. В соответствии с республиканской программой телефонизации отдаленных сел и деревень, в Канаву доставили аппарат космической связи. Телефон установили в доме Инессы Михайловны, где (на кухне) и располагается местное почтовое отделение. А на бревенчатом доме Касевых теперь красуется табличка: «Междугородная и международная телефонная связь». Но к великой досаде жителей Канавы связисты из райцентра не сообщили, коды городов и районов республики. Зато коды Африки и Сингапура приложены к аппарату.

Да будут и коды — желающих позвонить найдется немного. Дорого для Канавы — 40 рублей минута. За август, рассказала Инесса Михайловна, был один звонок. В сентябре — два. Оба, кстати, международные, из Германии. Это брат самой Касевой, давно обосновавшийся за бугром, из письма сестры узнал о новинке. И теперь названивает в Канаву, почем зря.

Вообще, сегодняшняя Канава любого гостя поразит сочетанием несочетаемого. Здесь нет магазина, школы, нет никакого медицинского обслуживания. Свет в дома подается несколько часов в день старенькой дизельной электростанцией. Зато есть космическая связь, а рядом с дизелями энергетики установили современный ветряк, который вполне мог бы обеспечить деревню почти бесплатной электроэнергией.

С ветроэлектростанцией получилось, как с телефоном. Энергетики завезли ее лет семь назад. Долгое время оборудование лежало в ящиках. Наконец, приехавшие из Сыктывкара спецы, ветряк, наконец, смонтировали. Дождались ветра — и пошла махать Канава крыльями. Народ, пристально следивший за каждым шагом энергетиков, бросился по домам, подключал телевизоры и электрочайники. Но тут напряжение в сети так скакнуло, что вся бытовая техника в Канаве задымилась и вышла из строя. Ветряк замер. И судя по всему — навсегда.

Плавание Боцмана

В Канаве есть своя легкая промышленность. Правда, вся она умещается в каморке Ивана Нестерова, имеющего сразу два прозвища: Одноногий Иван и Боцман.

Почему прилипло первое прозвище — понятно. Прежде всего, чтобы отличать его от другого Ивана — Мартюшева, имеющего две ноги. Иван Нестеров ногу потерял после армии, случайный выстрел из ружья повредил ступню. А поскольку больница далеко, мужик лечился народными средствами. И долечился до гангрены — ногу доктора в итоге оттяпали полностью.

Боцманом же его называют за любовь к тельняшке и рассказы о море. Служил Иван во Владивостоке. В стройбате, правда. Но какая разница — море-то видел.

Став инвалидом, Иван научился у местных стариков шить обувь: лосиные пимы, собачьи унты, войлочные тапочки. Колодки изготовил сам, машинка «Зингер» досталась от матери.

Говорят, пимы от Боцмана не старятся по десять лет. А унтам вообще сноса нет.

Это, наверное, и подкосило мастера, незнакомого с законами потребительского общества. В Канаве многие носят добротную иванову обувку. А за обновками к нему вновь обращаются крайне редко — старая обувь сноса не имеет.

На инвалидную пенсию в 1100 рублей Боцман едва сводит концы с концами. Конечно, живя один, он вполне освоился с костылем и своим инвалидным положением. Сам ходит за грибами, сам печет хлеб и топит печку. Нашел даже способ самостоятельно сажать и выкапывать картошку. На огород Боцман выходит со стулом . Ставит его рядом, всем весом опирается на сидушку культей, а свободную ногу использует, чтобы давить на лопату.

Но заготовить дрова на зиму, распилить их и наколоть, Одноногий Иван уже не может. Есть и еще куча дел в сельском доме, которые ему не под силу. Почти вся пенсия уходит здоровым мужикам, которые помогают Боцману выживать.

Естественно, не за просто так. За бутылку.

— Жить тяжело, — вздыхает на крыльце боцман. Хоть бы меня кто-то пристроил в инвалидный дом.

Вроде не бездельники

Я приехал в Канаву в золотые денечки бабьего лета, которое на Севере год кормит. В такие дни сельские северные люди, убрав картошку, обычно с утра до темноты шарят по болотам, собирая сотни килограммов клюквы. Она в эту осень уродилась размером с вишню. В беломошных борах нынче не протолкнуться от белых грибов. Собирай — не ленись. В такие дни села и деревни стоят пустые.

С утра и Канава тишиной напоминала погост: все ушли в лес.

Но уже к полудню, на улицах появились люди. Многие возвращались с совсем небольшими ведерками ягоды. Ее, узнал я позже, многие собирают ровно столько, чтобы хватило на пару бутылок самогона. Дальше терпение отказывает. И это в местах, еще недавно отличавшихся высочайшей культурой сбора дикоросов.

Один из немногих беззаветных тружеников в Канаве — Виктор Касев, муж нашей почтальонши, известный в районе охотник-промысловик. В день нашей встречи Виктор вернулся с болота с огромным рюкзаком, под завязку набитым клюквой. Следом с такими же заплечными мешками пришли из лесу два сына.

Очистив клюкву, Касевы не бегут с ведрами во дворы перекупщиков, где принимают дары леса. Ягоду бережно раскладывают в бочки и опускают на хранение в погреб. На продажу она пойдет зимой, когда наладится нормальная дорога и клюква вырастет в цене.

— Перекупщики знают, что деревня наша на отшибе. И потому держат летом цены на ягоды и грибы на минимуме, — говорит Виктор Петрович. — Народ отдает все за копейки — ведь самостоятельно продукцию вывезти никто не может. Потому люди нищают и спиваются. Потому, кстати, и наш госпромхоз обанкротился. Дорога съедает все прибытки.

С этого лета промысловик Касев стал безработным. Двадцать лет подряд он бил лося, выдру, глухаря, ловил рыбу для своего хозяйства. В последнее время содержание охотников стало для предприятия плевым делом. Ружье, патроны, «Буран», охотничьи избушки у Виктора, как и у остальных охотников — свои. Казалось бы, никаких средств на содержание промысла тратить не надо — плати зарплату и продавай добытое.

Но и это хозяйству не по силам: промысловиков сократили, сам госпромхоз обанкротился.

— Хочешь не-хочешь, надо думать, как из Канавы выбираться, — говорит Виктор, все видом показывая, как тяжело ему будет сделать это.

Куда выбираться? Дом у Касевых — полная чаща. Помощники Виктора, два сына, в потолок головами упираются. Один весной пришел со службы с северного Кавказа. Второй ждет повестки из военкомата, этой осенью ему идти в армию.

— Ну, зачем тебе госпромхоз, Виктор? — спрашиваю охотника. — Ты в тайге, как дома, все у тебя свое.

— А на какие шиши лицензию на зверя покупать? Куда девать продукцию? И главное, что прикажешь делать с Настей? — показывает мужик на белобрысую девчушку, все личико которой измазано клюквой.

В прошлом году в Канаве закрыли начальную школу. Разве разумно содержать ее для нескольких ребятишек, задались вопросом чиновники? Теперь первоклашек нужно везти на учебу в интернат в поселок Югыдяг, в семидесяти километрах отсюда. Многие ли согласятся видеть ребенка три месяца в году?

— Это же все равно, что в детдом отдать малышку! — говорит Виктор. — Но и учить ее надо. Нет, по-любому уезжать придется.

***

В середине 90-х отчаянную попытку выскочить из экономической ямы сделал крепкий канавский мужик Геннадий Нестеров. На обломках госпромхозовской фермы он попытался создать свое фермерское хозяйство.

— Рассуждал так — на работу я злой, грамотешка есть, в технике разбираюсь, — вспоминает Геннадий Егорович. — А что еще нужно, чтобы человеку встать на ноги? Взял на откорм восемнадцать бычков. Потом еще. Все тянул на пупе. Пахал, будь здоров — без сна и праздников. Первый год — «минусах». Ладно, думаю, лиха беда начало. Второй год сдал скот на мясо, посчитал прибытки, прослезился. За вычетом затрат, после уплаты всех налогов, годовой заработок вышел одна тысяча восемьсот рублей. Это по сотне в месяц, ну, чуть больше. Так есть ли смысл делом в Канаве заниматься? Бензин, солярку мы возим за 170 километров из Усть-Кулома. А затраты на дорогу посчитай туда-обратно? Ближе заправки нет — все позакрывались. Налоги платим те же, что и крестьяне под Сыктывкаром, к которым асфальт до дома проложен. Раньше государство компенсировало транспортные затраты, помогало топливо завозить. Значит, политика была на то, чтобы земля не пустовала. Сегодня все направлено на то, чтобы согнать людей с земли.

Безупречные рассуждения тех, кто формирует сегодня в России аграрную политику, в Канаве рассыпаются прахом. Кто ж будет спорить, что и в сельском хозяйстве нужна конкуренция, что государство обязано поддерживать лишь точки роста, что неэффективное производство обязано умереть. Но, поди разберись — что в нашей гигантской стране считать эффективным, а что нет? Появись здесь, на отшибе цивилизации, хоть сколько-нибудь похожие условия с «асфальтовыми» хозяйствами, так может, и канавское производство стало бы эффективным. Работать местные мужики умеют! А равные условия — это, отнюдь, не телефон космической связи, а бензин и солярка по той же, что и для всех, цене, равные затраты на транспортировку продукции к потребителю. Механизмов выравнивания условий работы в аграрном секторе человечество выработало множество — от рентных систем, до систем прямой государственной поддержки крестьян. Никто об этом сегодня даже не вспоминает.

Но ведь если все будет продолжаться на селе так, как сегодня, все сельское хозяйство Севера окажется в Канаве.

С подводной лодки не соскочишь

Бывший фермер Нестеров и сегодня в Канаве большой человек. На нем, все 365 дней в году, держится дизельная электростанция. Он здесь и директор, и ремонтник, и эксплуатационник. Ни помощников, ни сменщиков у него нет.

Два часа в день Геннадий Нестеров гоняет движок, дает электричество в избы, запитывает током связь.

Геннадий Егорович, да еще радист Саша Исаков — местная техническая элита. У веселого холостяка Саши, как и у Боцмана, кличка морская — Мореман. Видно, живет в сухопутной Канаве прежняя тоска по водным просторам, дальним путешествиям из Перми Великой на Белое море.

Но в отличие от Боцмана, у Исакова кличка по делу: Александр служил действительную на подводной лодке, там и освоил профессию радиста.

Каждый день, когда Нестеров заводит дизель, Сашка настраивает рацию и передает в район:

— В Канаве порядок, все люди на месте!

А мне подмигивает: «Куда мы, на хрен, с подводной лодки, денемся»?

Районная администрация о славном Сашкином прошлом знает, и вольности в эфире прощает. Тем более что плавать на радиоволнах подводнику Исакову осталось недолго.

Рация — вчерашний же день. Канава теперь на космической связи с миром!